Інтерв’ю з Президентом Фонду «Благодар»

Михаил Юрьевич Живило  — известный предприниматель и инвестор. Президент Металлургической инвестиционной компании — группы компаний «МИКОМ» (1992—2000), председатель совета директоров Новокузнецкого алюминиевого завода (1995—2000), член советов директоров Мосбизнесбанка (1996 -1998), Сберегательного банка России (1998 – 2001). С 2000 живет во Франции, где учредил инвестиционную компанию Browston с дочерними структурами в Люксембурге и Швейцарии. Михаил Живило активно занимается меценатством. В течение многих лет оказывает благотворительную помощь родной общеобразовательной школе №2 г. Селидово, которую с отличием окончил в 1983 году.

 

 

– Михаил Юрьевич, о вас в нашей школе легенды ходят: владелец заводов, газет, пароходов…

 

– Но это же о мистере-Твистере из стихотворения Самуила Маршака! Сразу говорю: категорически не мой случай. С легкой руки замечательного советского поэта у нас до сих пор человек, добившийся успеха, зачастую рисуется как некий толстосум, эдакий пресыщенный тип, который печется только о своем кошельке. При этом мало кто задумывается, сколько знаний, умений, и огромной работы требуется, чтобы достичь реальных высот в любой сфере – будь то наука, искусство, политика или те же финансы. По жизни мне приходилось общаться и работать со многими, с вашего позволения, мистерами. От членов кабинетов ведущих мировых держав до президента Всемирного банка, от президента Алюминиевой компании Америки (Алкоа) до главы одной из крупнейших в мире финансово-промышленных групп – японской МИЦУИ. Это лидеры, которые, каждый в своей области, реально влияют на судьбы тысяч, а иногда и миллионов людей. И знаете, что в них общего? Не только многомиллиардные капиталы и огромная власть. Прежде всего, острейший ум, энциклопедические знания и колоссальная работоспособность. Решение общих вопросов, само дискутирование с личностями подобного масштаба требует максимальной собранности и серьезной подготовки.

Хотя, чего греха таить, встречались и персонажи, похожие на мистера-Твистера. Но от них лучше держаться подальше.

 

– Как вам, мальчишке из шахтерского Селидова, удалось достичь этих сфер, этого уровня общения?

 

– Цель должна быть. Желательно, со школьной скамьи. По мере взросления, представлять себе конечный результат, к которому стремишься. Самостоятельно принимать решения и нести за них ответственность.

 

– И вот вы прямо в школе, еще ребенком, были таким целеустремленным? Не верится!

 

– Знаете, какое у меня самое большое увлечение? Плаванье! Когда в школе учился, от бассейна было не оторвать. Родители даже условие поставили: спортом заниматься, только когда в дневнике не ниже четверки будет. И я стал отличником! Задачи приноровился решать прямо во время тренировок. Плыл, и в голове прокручивал по несколько раз. А потом приходил домой и записывал…

 

– А как же пришла эта идея – стать финансистом? Не в бассейне же… Или родители подсказали?

 

– Нет, в нашей семье финансистов не было. Отец, Юрий Григорьевич, работал помощником главного механика шахты «Россия», мама, Алла Яковлевна, тоже на шахте, в отделе технического контроля. Какие уж там финансы… А идея пришла из книги. Я с детства много читал: художественную, но больше научно-популярную литературу. Не терпелось поскорей узнать, что и как в этом мире устроено. В старших классах попалась на глаза небольшая, в общем-то, книга, «Ринг «быков» и «медведей», о работе Нью-йоркской фондовой биржи. Я был просто потрясен! Мне приоткрылся какой-то совершенно иной мир, со своей, скрытой для непосвященных, динамикой, накалом страстей и бесконечной борьбой – но не кулаков, а интеллектов. С тех пор я этой темой буквально заболел и мыслил себя только финансистом. Но не просто сидел и мечтал! Чтобы достичь цели, установил для себя жёсткие правила и четкий распорядок дня, где не было ни минуты свободного времени: всё отдавалось учебе и плаванью – последнее, от чего я не мог отказаться.

 

– Вы учились в таком режиме все старшие классы? Вплоть до выпуска? Но вы же не робот!

 

– Нет, конечно. Нагрузки в спортивной секции постоянно росли, а тренировки начинались в шесть утра. Ко второму-третьему уроку безумно хотелось спать, глаза слипались. Что делать? Не бросать же плаванье! Поразмыслил и пришел к выводу: если я активен в начале урока, то надо не ждать, когда тебя вызовут к доске, а проявлять инициативу самому, с первых минут после звонка! А потом уже спокойно заниматься до перемены… Эффект превзошел все ожидания! С тех пор усвоил правило: при любой возможности брать инициативу в свои руки. Этому принципу был верен всегда: и в студенческие годы, когда учился в Московском финансовом институте, и в армии, и в бизнесе.

 

– Когда читаешь вашу биографию, голова идет кругом. После института вы стали первым аукционистом Российской товарно-сырьевой биржи, в 26 лет создали вместе с братом Металлургическую инвестиционную компанию, чей годовой оборот спустя считанные годы превысил 2 миллиарда долларов, управляли заводами и комбинатами с многотысячными коллективами, учредили инвестиционные компании в Европе… Как это все возможно? Талант? Удача? Связи?

 

– А давайте на минутку от меня отвлечемся. Вопрос – как выстраивать жизнь? – волновал молодых людей, хоть школьников, хоть студентов, во все времена.  Что приводит к успеху: наличие фундаментальных знаний, упорство, желание трудиться без устали, или так называемые «связи»? К сожалению, многие верят в последнее. А еще в какую-то призрачную счастливую звезду. И тем самым делают, возможно, главную ошибку в своей жизни. Потому что это заведомо проигранная партия, которая в дальнейшем обернется глубокими разочарованиями.  По блату можно поначалу пристроиться на теплое местечко. Но и только! Прошел год-два, посидел ты у кого-то под крылышком, и не заметил, что уже в самом начале пути поставил на себе крест.  В том смысле, что совершенно не конкурентоспособен, не можешь ни мысли дельной выдать, ни идеи толковой предложить, ни проект оригинальный осуществить.

Я, конечно же, не истина в последней инстанции, но глубоко убежден: добиться в жизни чего-то стоящего можно только постоянно развиваясь, преодолевая самого себя и бесконечно взваливая на свои плечи неразрешимые, казалось бы, задачи.

 

– Вообще-то мы привыкли представлять работу крупного бизнесмена, начальника как-то по-другому. Шикарный офис, дорогой костюм, изысканный галстук…

 

– …И ажурная чашечка кофе на серебряном подносе. Но это всего лишь избитые киношные штампы.  Поверьте, в реальной жизни все несколько иначе. О костюмах и галстуках здесь думаешь в последнюю очередь. Вот вы уже упоминали Металлургическую инвестиционную компанию. Мы создали ее в 1992 году с моим старшим братом Юрием, тоже выпускником нашей селидовской школы. Юрий всегда был и остается для меня примером. Он раньше меня отслужил в армии, окончил Московский государственный институт международных отношений (знаменитый МГИМО) по специальности «Международные экономические отношения», потом работал в Министерстве внешнеэкономических связей. Вы думаете, мы создавали компанию, сидя на свалившемся с неба мешке денег? Нет, исключительно на наших знаниях, приобретенном опыте и глубоком понимании сути экономических процессов в стране, которая вступала в рыночные отношения. Мы выстраивали бизнес не наудачу, а опираясь на грамотный анализ и детальный просчет своих действий. Именно поэтому уже через несколько лет наша компания владела и управляла на Кузбассе и металлургическими заводами, и угольными разрезами, и газетами… Но все они были далеко не подарками на блюдечке с голубой каемочкой. Сами подумайте: кто тебя пустит управлять прибыльным заводом, где и без тебя все хорошо? Нет, каждое предприятие, за которое мы брались, особенно Новокузнецкий алюминиевый завод, надо было сначала выводить из глубокого кризиса и освобождать от беспросветных долгов. Для этого приходилось работать дни и ночи – в цехах, самолетах, машинах, срывая голоса на совещаниях, сражаясь с подрядчиками, конкурентами, бюрократами и при этом постоянно рискуя ошибиться. Именно так наша менеджерская команда наводила порядок, возобновляла учет и планирование, проводила  модернизацию, реконструкцию производств – и неизменно возвращала предприятия к жизни!

 

– А самый яркий пример можете привести?

 

– Скорее, драматичный. Самое крупное предприятие на Кузбассе – Кузнецкий металлургический комбинат, сокращенно КМК. Когда-то выпускал железнодорожные рельсы для всего Советского Союза. Кстати, интересно, сегодня в школе учат стихотворение Владимира Маяковского о Кузнецкстрое?

 

– Как-то с трудом вспоминается…

 

– Вот! А в мои школьные годы последний второгодник знал наизусть: «Через четыре года здесь будет город-сад…»  Это как раз о КМК. Думал ли я, заучивая эти строки на уроке литературы, что судьбой мне будет велено – в прямом смысле – спасать этот промышленный гигант от полного разорения и запустения? Дело в том, что к 1998 году Кузнецкий металлургический комбинат пришел в катастрофическое состояние. За многие десятилетия вместо города-сада вырос какой-то жуткий город-монстр с грудой оборудования 1930 года выпуска. 35 тысяч рабочих – это, между прочим, почти в полтора раза больше, чем все население нашего Селидова! – многие месяцы не получали зарплату. Ни копейки! Из десяти мартеновских печей работали две. И вот у этих последних мартенов литейщики падали в голодный обморок. То, что им давали в заводской столовой, сами они не ели – несли домой: детям, женам. При этом дирекция комбината, областные власти ума не могли приложить, что делать, просто впали в ступор. Одним словом, беда. Люди обозлены, митингуют, криминал вконец страх потерял, вечером на улицу не выйти… И все это происходит в городе Новокузнецке, где работает наш, к тому времени уже процветающий, алюминиевый завод. Тогда я с предельной ясностью понял: если отстраниться, пустить все на самотек, то начнется такой беспредел, что и нашему заводу не поздоровится. Значит, надо брать инициативу в свои руки…

 

– Как на тех уроках после плавания, когда вызывались сами отвечать?

 

– Если не считать, что здесь цена вопроса не отметка в дневнике, а собственная голова. В общем, собираю топ-менеджеров нашей компании, привлекаю лучших специалистов завода, местный профсоюз, рабочих-активистов, и в течение недели сообща разрабатываем развёрнутую программу по спасению комбината. Выступил я с этой программой перед трудовым коллективом. Смотрю, сидят понуро, глаза отводят. Они к тому времени уже никому не верили. Тогда я предложил зафиксировать обязательства сторон в социальном договоре между их профсоюзом и инвестором – в лице нашей компании. Между прочим, впервые в новейшей истории бывших советских республик…

 

– И что дальше?

 

– А дальше довольно скучно. Как водится, дни и ночи на производстве. Наведение порядка. Учет. Планирование. Приход-расход. Реконструкция. Модернизация с привлечением ведущих мировых металлургических компаний. В общем, в течение года вместо двух работали уже девять мартенов, объём продукции увеличили в четыре раза, экспорт – вдвое. Погасили долги по зарплате, начали исправно платить налоги в бюджет. А там потихоньку и город ожил: парикмахерские, кафе, театры – предприятие-то градообразующее…

 

– Я читала, что в те нелегкие времена вашей компании был вручен общенациональный приз в номинации «За социальную ответственность в бизнесе»…

 

– Да, это так. В середине 90-х я инициировал создание Фонда социальных гарантий и духовного развития «Содействие». За несколько лет было проведено более двух тысяч благотворительных акций. Помогали детскому и юношескому спорту, олимпийским командам по горным лыжам и биатлону, самодеятельным коллективам, издавали уникальные книги, реставрировали церкви. Поддерживали Академию наук, театры, музеи. Но самые крупные социальные программы разворачивались, прежде всего, в Кемеровской области, где находились наши основные предприятия. Финансировали интернаты и детские сады, заводские санатории, базы отдыха, летние лагеря. Восстанавливали и возвращали предприятиям дома культуры, до этого разорённые и превращённые в рынки. Проводили ремонт и реконструкцию спортивных сооружений. Даже местную хоккейную команду возродили. Новокузнецкий «Металлург» с нашей помощью успел выйти в серебряные призеры чемпионата Суперлиги. До сих пор горжусь этим.

 

– Если уж мы заговорили о благотворительности, не могу не вспомнить известную притчу: дай человеку рыбу, и он будет сыт один день, научи его ловить рыбу, и он будет сыт всегда. Вам не кажется, что оказывая безвозмездную помощь, меценаты подталкивают людей к иждивенчеству, лишают стремления самим размотать удочки и забросить крючки?

 

– Вопрос прямо в точку! Вы знаете, что на Западе в крупных благотворительных фондах, как правило, работают профессионалы со специальным образованием в сфере так называемого нон-профита? Кстати, весьма престижная и высокооплачиваемая работа. В тех же Соединенных Штатах Америки ни один состоятельный человек – миллионер, миллиардер, да хотя бы тот же Билл Гейтс – никогда не станет перечислять деньги напрямую нуждающимся в помощи. Будь то страдающие от стихийных бедствий люди или вымирающая популяция китов. Для этого и существуют специальные некоммерческие структуры, которые всесторонне изучают пожелания мецената, а затем, исходя из предложенной суммы, конкретизируют его миссию, вырабатывают стратегию и финансово обоснованную программу помощи – кому, на что, и сколько – чтобы добиться максимально возможного эффекта. Чтобы, используя пожертвованные суммы, не просто раздать всем по серьгам, а научить людей ловить ту самую рыбу из библейской притчи. Вселить в них надежду, веру в свои силы, дать шанс на саморазвитие. Мне бы очень хотелось, чтобы наш фонд «Благодар» работал именно в этом ключе. Слава Богу, опыта хватает. Готов поделиться.

 

– То есть у вас такое уже реально получалось?

 

– Приведу, пожалуй, самый наглядный пример. На берегу Керченского пролива, на Таманском полуострове, начиная с восемнадцатого века отечественные археологи из поколения в поколение вели раскопки древнегреческого города Фанагория. Работа шла ни шатко, ни валко, то густо, то пусто. Есть деньги – копают, нет – лопаты в землю, иногда на десятки лет. Так же и в советское время, и в начале двухтысячных годов. Институт Археологии российской академии наук все пороги оббил в поисках средств на возрождение экспедиции. В конце концов, приехали ко мне, в Париж. Так, мол, и так, уникальный объект, единственное древнегреческое государство на территории бывшего Советского Союза. И единственное в мире, не застроенное городами поздних эпох, а в открытом поле, на берегу моря. Копай – не хочу. Половина города ушла под воду, на дно морское. Ныряй, доставай амфоры, монеты, памятные плиты…

 

– Постойте, это же знаменитая экспедиция, где Путин в дайверском снаряжении амфору доставал? По всем телеканалам показывали!

 

– Именно так, но это уже годы спустя. А чтобы место раскопок стало знаменитым и пригласить туда главу государства, кто-то сначала должен был серьезно поработать. В общем, называют мне археологи сумму. Начинаю уточнять, почему именно такое количество денежных знаков и что они собираются с ними делать? Отвечают: пригласим археологов со всей страны, студентов-историков, технику наймем, тракторы, бульдозеры, и будем работать целых три летних месяца. Прекрасно, говорю, а что дальше? Пожимают плечами: а дальше опять пойдем у кого-то деньги просить. Нет, говорю, товарищи ученые, доценты с кандидатами, так дело не пойдет. Я дам все, что просите, но при условии, если вы к такому-то сроку предоставите продуманную программу развития проекта на 10 лет вперед, с реперными точками, отчетом по каждому археологическому сезону и четкой схемой привлечения и самостоятельного зарабатывания средств. Слышали бы вы, сколько было возражений! И невозможно это, и не по нашей части, и никто так в археологии не работает, и прецедентов нет… Значит, ответил я, будет прецедент.

Так все и вышло. Средства, которые я выделял на экспедицию первые два-три года, сегодня приумножены многократно теми самыми людьми, которые в 2000 году доказывали мне, что это совершенно нереально!

Сегодня работа Фанагорийской экспедиции получила мировое признание. Опубликованы  научные исследования мирового уровня, выпущены академические издания, прочитаны сенсационные доклады на международных конференциях, построен научно-культурный центр «Фанагория»… Не буду утомлять, об этом много снято и написано, кому интересно – а это действительно интересно! – смотрите, читайте.

 

– Так вот, что значит не просто давать деньги, а давать с умом…

 

– Заметьте, не я это сказал.

 

– Действительно, впечатляет! Но ведь не всегда мецената ждет такой триумф. Что вообще заставляет бизнесмена заниматься благотворительностью? Вас же никто не понуждает. Что вам это дает? Популярность? Репутацию?

 

– Скорее, стремление понять, для чего ты живешь на белом свете, ради чего работаешь. Что останется после тебя. А репутация… Видите ли, в известных кругах репутация бизнесмена от его благих деяний практически не зависит. Она определяется деловой хваткой, умением выстраивать и продвигать перспективные проекты, способностью отстаивать интересы своей компании и трудовых коллективов, которые стоят за тобой. А это всегда бескомпромиссная борьба! Причем со стороны конкурентов и противников далеко не всегда джентельменская, не говоря уж о девяностых годах. С чем только не приходилось сталкиваться! И рэкет, и провокации, и совершенно нелепые обвинения… Тут уж либо тебя ломают, либо стоишь до конца. А это означает максимальное напряжение всех человеческих сил – физическое, умственное. И абсолютно неизбежные многолетние судебные разбирательства в инстанциях различных юрисдикций.

 

– Это издержки профессии, статуса?

 

– Это их неотъемлемая оборотная сторона. Видите ли, когда выходишь на определенный уровень, ты перестаешь принадлежать самому себе. Ты постоянно должен что-то и кого-то отстаивать. Потому что от тебя зависит благополучие очень многих людей. Никогда не забуду как в 10-м классе военрук предложил мне стать командиром группы по военной подготовке, и наш отряд начал занимать призовые места. Помнится, подходят к концу военно-полевые сборы, завтра нас ждут заслуженные награды, и тут я дал маху. Жара стояла страшная, а неподалеку был пруд, и я подбил нескольких близких друзей втихаря сбегать искупаться – я же пловец! А это было категорически запрещено. Там нас и застукали! На следующий день вместо пьедестала почета мы всем отрядом драяли гальюн. Начищаем унитазы, ребята молчат, а у меня ком в горле стоит: это же все из-за меня! Это ведь я лишил их наград, украл их победу… Потому что они мне верили. Этого урока хватило на всю жизнь.

 

– Вы сказали: «Перестаешь принадлежать самому себе». Означает ли это, что вам порой приходится идти на конфликты, обострять отношения помимо своей воли?

 

– Нет, потому что воля есть. А конфликтовать, как вы говорите, нужно только в интересах дела, ради истины. На хитрости и лукавстве далеко не уедешь. Тебя сразу раскусят – и свои, и чужие. Но если перед тобой стоят цели праведные, ты обязан резать правду-матку, чего бы это ни стоило. Если, например, глава области создает какой-то мутный областной фонд риска, и принуждает твой завод делать туда непонятные отчисления из средств, которые должны идти на премирование коллектива, то ты обязан публично назвать это попыткой вымогательства. Если бывший российский президент Ельцин представлял интересы коррумпированной, а я обычно говорю – квазифеодальной элиты, которая готова была сделать все, чтобы сохранить экономическую и политическую власть, подмять под себя все отрасли экономики, включая ту, где работаешь ты – значит, надо называть вещи своими именами, пусть это даже президент!

 

– И вы выступали прямо вот так, вслух, на людях?

 

– О моих высказываниях накануне президентских выборов в марте 1996-го много писали, в том числе и авторитетнейшая британская газета «Financial Times». Интервью у меня тогда брала известная журналистка Кристия Фриланд, она потом министром иностранных дел Канады стала. Но это так, к слову. Может, и вас впереди ждут подобные карьерные взлеты. У меня легкая рука…

 

– Спасибо. Вы умеете вдохновить. Но вернемся к президенту. Ладно, Ельцин, дело прошлое. Но уж Путину-то вряд кто-то может перечить?

– Опять ошибаетесь. Еще в 2000-м году мне пришлось выступить на центральном телеканале в передаче «Банк национальных идей» с призывом к полной гласности при отборе и назначении кандидатов на высокие государственные должности, подотчетные президенту Путину. Если чиновники не справляются со своими обязанностями, то претензии, следует предъявлять президенту, поскольку именно его, а не чиновников, избирает народ. А то ведь правды нигде не найдешь, в какой высокий кабинет ни зайди – все глаза закатывают, куда-то в небеса и на официозный портрет кивают…

– Вам как раз после этого и пришлось уехать из России?

– Да. Но я не стал бы вот так напрямую связывать. Хотя… В этом мире все взаимосвязано. О причинах моей эмиграции много написано и в России, и за рубежом, нет смысла повторяться.

– И тем не менее, во Франции, где вы получили политическое убежище, вы считаетесь «узником совести»?

– Это так. Но лучше быть узником собственной совести, чем заложником чьей-то бессовестности. По крайней мере, можешь заниматься тем, что считаешь важным и нужным. Создавать новые бизнесы. Коллекционировать книги. Книги – это моя страсть, не меньшая, чем плаванье.

 – А какие самые любимые?

На письменном столе всегда под рукой старый добрый «Ринг «быков» и «медведей» Валентина Фёдорова и «Принципы научной организация труда» Фредерика Тейлора. Всего же в моей библиотеке более 20 тысяч томов, большей частью это прижизненные издания поэтов и писателей XIX века. Есть самые первые книги, напечатанные гражданским шрифтом при Петре I. А еще я счастливый обладатель «Апостола» и Библии первопечатника Ивана Федорова…

– Это ведь жизни не хватит перечитать!

– Смотря, как эту жизнь выстраивать, и что читать.

– Тогда какой же образ жизни ведете вы?

Здоровый. Много занимаюсь спортом. И, конечно, пытаюсь как-то помогать людям и тем начинаниям, в которых вижу смысл.

– То есть вы и во Франции занимаетесь благотворительностью?

– Это вопрос не местонахождения, а состояния души и разума. Помогаю, чем могу, культурному центру России в Париже. Профинансировал создание памятника нашим солдатам и офицерам – царской и советской армий – погибшим во Франции в годы 1-й и 2-й мировых войн.

– Но почему памятник строили вы, есть же посольства, консульства…

– Конечно, пришлось и их привлечь. Раньше у госструктур как-то руки не доходили до этого кладбища. Там, на окраине города Агно – это Эльзас, на западе Франции – сотни наших лежат! И никому не нужны, кроме местных коммунальных служб. Могилы они содержат образцово, но нет ни цветка, ни венка. А у меня оба деда воевали. Григорий Помпеевич дошёл до Берлина, награжден многими орденами и медалями. Яков Климович Спивак в 1943 был тяжело ранен под Харьковом и комиссован по состоянию здоровья… Разве мог я мимо пройти? Зато как торжественно памятник открывали! Официальные делегации из России, Украины, Белоруссии, Казахстана приехали, ветераны, почетный караул французской армии…

– Спасибо большое, Михаил Юрьевич, за уделенное время. В заключение позвольте вас от души поблагодарить за ту большую помощь, которую вы многие годы оказываете нашей родной общеобразовательной школе №2 города Селидово.

– А разве можно иначе? Школа – это святое. Школьные годы остаются с тобой навсегда. Даже для тех, кто в детстве по тем или иным причинам школу недолюбливал. Кстати, я давно заметил: люди, которые преуспели в жизни, как-то особенно тепло вспоминают школьные годы, многие стремятся своим школам помочь, и не только материально. С годами возникает желание выступить в школе, рассказать, как учился, чему радовался, что огорчало, какие ошибки совершал, чего достигал. И как это отразилось потом на всей твоей судьбе. Чтобы помочь ребятам сконцентрироваться на главном. Это ведь только в школе кажется, что учеба – всего лишь маленькое предисловие к настоящей большой жизни. Нет, друзья! Это и есть самая настоящая жизнь, неотделимая от всего, что будет с вами дальше…

Благодійна організація «Благодійний фонд «Благодар» Селидове»

Благодійність

Долучитись до меценатів фонду